“Бизнес требует такого же ума, как и воспитание детей”

Родился в подмосковном Загорске. Родители работали в оборонном НИИ, коих в том районе много. Пожалуй, первое, что помнит из раннего детства: он, трехлетний, сидит на полу перед телевизором, смотрит хоккей и — наши выигрывают… И еще. Родные места, озеро, лес, снег. Семья на лыжах. Он идет медленно, отец привязывает его к себе длинной веревкой и тащит, как на буксире, — ему, маленькому, это очень нравилось…

Он из поколения, чья профессиональная молодость пришлась на перестройку. Создатель, совладелец и гендиректор компании “Научно-технический центр “НАТЕКС” (НАучно-ТЕхнические Комплексы и Системы). За 12 лет ни разу не испытал желания сменить место работы.

-Дмитрий Геннадьевич, когда перестали быть на “буксире” у отца и совершили первый серъезный поступок?


-Наверное, при поступлении в МИФИ. В классе восьмом-девятом задумал идти в МГУ, на экономический факультет. Но перспектива сдавать историю, а вместе с ней все партийный съезды, заставила отказаться от этой идеи.
А первый по-настоящему осознанный поступок – женитьба. Мне было 20 лет, но тут я уже понимал, что это ответственность. Дети, сеья – я за них отвечаю.

-Это понимание сохранилось сегодня?


-Оно укрепилось, потому что сейчас у нас трое детей.

-Продолжим список серьезных поступков?


-Пожалуй, это начало 90-х. В те годы в экономике была неразбериха и большинство людей в бизнесе занимались всем подряд, что приносит деньги, -от продажи компьютеров и автомобилей до продуктов питания. Вот тогда мы с моим товарищем Сергеем Воеводским, нынешним главным инженером “НАТЕКСа”, решили, что будем заниматься наукоемким бизнесом, где сможем применить не только свои коммерческие качества, но и знания, которые получили в институте. Хотя в те времена это был не самый выгодный бизнес. Но было важное решение — определено направление движения.

Следующий шаг — понять, как устроена экономика в нормальном мире. Тогда экономические законы можно было познать только из учебников и зарубежного опыта, а мы уже имели иностранных партнеров. Плюс учеба и стажировка в бизнес-школе в Великобритании в середине 90-х годов. Все вместе это помогло мне понять, как устроен нормальный мир, к чему, наверное, в конечном итоге придет и Россия, к чему, желательно пораньше, надо готовить фирму.

— И насколько мы все сейчас продвинулись к этой нормальной экономике?


— Я думаю, нужно еще лет 20—25. Нужна смена поколений, психологии людей. Безусловно, надо постоянно учиться.
И об очень важном для меня сейчас деле. Я считаю, в России “НАТЕКС” добился определенных успехов, их надо закреплять и развивать. Но очень интересно понять: а чего мы стоим в условиях той самой нормальной экономики, до которой нам еще четверть века? Поэтому мы создали небольшую “бизнес-единицу” за пределами России, в Швейцарии, и я поработал там последние два года. Эти впечатления дали мне очень много в профессиональном плане.

— Так чего же, по Вашей оценке, стоит “НАТЕКС” в той экономике?


— Я бы сказал так: сама по себе продукция занимает высокую ступень. К нашему оборудованию отношение очень хорошее. Однако до сих пор на Россию смотрят косо. Чтобы продавать, мы не должны делать упор на том, что мы из России. И производить надо в Европе. “Мэйд ин Раша” в настоящий момент во всем мире — это плохо. “Made in Switzerland” — существенно лучше. Когда я объясняю, что это разработано русскими инженерами, но изготавливается в Швейцарии, вопросов, как правило, не возникает: все понимают, что специалисты у нас хорошие. А вот если они подозревают, что это свинчено где-то в России, сразу отношение очень настороженное.


В чем мы далеко не соответствуем мировому уровню, так это в эффективности организации производства. Мы оказались конкурентоспособны на Западе, потому что у нас 100 человек в Москве с нашим уровнем зарплаты и расходов и 7—8 человек в Швейцарии — с их уровнем зарплаты и расходов. Если бы мы наняли 100 человек в Швейцарии, разорились бы на следующий же день.

— Какие ошибки Вы совершили в своей жизни?


— Ошибки — вопрос сложный. Надеюсь, в личной жизни я их особо не делал. Хотя, кто знает? А ошибки в профессии, безусловно, есть. (Долгая пауза.)
В 1992—1993 гг. мы недооценивали вопрос контроля качества. Это совершенно отдельная статья — обеспечение качества при массовом производстве, требует много внимания и ресурсов, но в конечном итоге снижает издержки.
Еще из прошлых ошибок. Жаль, что не удержали в фирме нескольких очень талантливых людей. Надо беречь толковых людей.

— Как Вы считаете, умных людей много?


— Я не делю людей на умных и глупых.

— А на каких делите?


— На умных в разных областях. Есть люди умные в коммерции, они прекрасно продают. Но если их отправить на рынок, купят ерунду за бешеные деньги. А домохозяйка, которую кто-то, может быть, назовет недалекой, только и делает, что на том же рынке покупает продукцию в 10 раз дешевле и лучшего качества. Я уж не говорю о том, что она воспитывает детей, — для этого ума требуется ничуть не меньше, чем для того, чтобы продавать модемы DSL.

— Раз уж мы заговорили о детях — как делите время между семьей и работой?


— Моей дочери 15 лет, среднему сыну 12 и младшему 1,5 года. Я мало времени уделял старшим детям, когда они были маленькими, поэтому сейчас пытаюсь “вернуть” это время младшему. Если спросить у моей жены Светланы, то, я думаю, она бы фирму закрыла — просто для того, чтобы я больше был с детьми.
Я говорил жене: мол, Свет, давай я хоть одного ребенка воспитаю так, как мне хочется. Она с пониманием отнеслась, ответила — хорошо, но только не этого. Так что вот так.


Беседовала Наталия КИЙ